Литературная мастерская

Люблю я человека, одного на век,

И многие нам скажут, что это просто бред

Что быть не может вовсе, что любят только раз,

Что если и бывает, то только напоказ.

Но пробовали вы хоть раз впустить любовь?

Чтоб в сердце бабочки порхали,

Цвели цветы внутри,

Чтоб вечно можно было говорить

О том, что вечно «мы».

И вся проблема в том,

Что большинство людей

Боятся чувств иных

И слепо верят в то, что проще не любить.

А я хочу не верить,

Хочу я лишь любить.

В тиши, вдвоём, навечно

Меня не изменить.

Всегда считал себя хорошим-

Я альтруист, я сам добро

Сейчас вот до меня доходит

То, что во мне бывает зло,

Что был лицемером,

Что врал сам себе,

Никого из родных не смог уберечь.

И сейчас еду в Ховрино

С голосом в башне,

Что кричит на меня

Желая лишь уберечь.

Этот мир весь прогнил,

И ты следом на очереди,

Никуда ты не денешься,

Все решено без тебя

А ты снова стоишь на балконе

И копаешься у себя в голове

Прими, что 90 процентов людей

Никогда не решаться себя изменить

У них есть корень веры

Он не должен ломаться

Ведь иначе они не смогут любить

Существуй ты и дальше

Ну а я не готов

Так бездарно потратить всю молодость

Серую жизнь обывателя я не приму

Ведь за ней только стенка из холода.

Сегодня площадь в гари вся испепелённой
Горела страстно ночь и день,
А я все думал, мною ты была воображенной
И видел здесь порочащую тень...
Хотел избавиться от боли
Но ты - как едкий аллерген
Запала в душу, чёрт, я болен
И рана словно сюрикен,
Пронзил в сердцах людей спасавших
Открыв им новый реагент...

Ты знаешь, не всегда таким я был,
Писавшим строчки о любви,
Тебя я снова в голове вообразил.
Взорвись, всю мою душу изорви!
Но я прошу - не уходи...
Ты мне нужна, и сколько душу не трави
Тебя я не освободил...

Под натиском грядущей пустоты,

Под ржавым криком метронома,

Наперекор себе и вне себя

Бояться совести, как в детстве грома.

Бумага в клочьях погорела дочерна

В ней не осталось капли сожаления

Без красок, без молитвы, не дыша

Зарыться заживо под радостную землю.

Закрыв окно, под взрывами гранат

Ангедония рвёт последние канаты.

Зачем же плакать, и метаться наугад?

Порежьте сразу на гирлянды и плакаты.

Под куполом звенящей темноты,

Под взглядом тысяч лиц, и даже б#га,

Напополам, на части, на куски

Обрушилась кровавая дорога.

Зеваки всея Москвы,

Или даже всея России

До первого грома

Несут за собой атеизм.

Так и я обращаюсь к стихам,

И улыбка сходит с лица

Только под дулом бойца

По имени Жизнь.

И вроде никто никогда его не зовёт,

Только он опять на моём пороге.

Без церемоний заваливается в дверь,

Забывая любой этикет:

Постучать и банально вытереть ноги.

Жизнь проводит рукой по плечу,

Робко целует в лоб, и садится на кресло.

Давит взором,

поймав измученный взгляд на лету.

Заставляя по пыльным углам

Находить своё вечное место.

Из задатков весенней хандры

Сотворять храм немой пустоты.

Еле-еле стоять на ногах,

Загонять себя в пух,

Убивать себя а прах.

Качаясь, крича, натирая мозоли

Вчера поднимались по лестнице боли.

Живые слова, зацепившись за что-то

Ничтожное, полуживое.

Гремела гроза, а ветви гнул ветер

Они вечно кому-то должны,

Вечно за что-то в ответе.

Кому и чего - не понятно.

По небу разлились кровавые пятна.

Им наверное кто-то когда-то пообещал,

Что сверху дурацкий причал

А они кораблям подобно поплыли.

Теряясь в тумане, сжимаясь от пыли.

Качаясь, крича, натирая мозоли

Вчера поднимались по лестнице горя.

Живые слова, зацепившись за что-то

Внезапно горячее и родное.

И в ту же минуту

Упали по лестнице вниз,

И на землю - бездушную мразь

Прямо в грязь.

Со светом не в силе бороться.

Но это ни капли не важно.

Живые слова - продолжение солнца.

Всегда мне казалось, любой бы дурак стал счастливым.
Мы живы.
Мы дышим.
И это прекрасно.

Но есть и другой идиот, что звёздочку с неба сорвёт.
И в этот же миг глаза потеряют свой блеск,
А страсть, дающая силы, будет сожрана желчью.
Твоя иль чужая, неважно теперь.
На сердце лишь бремя, как камень.
Захочешь расслабиться, бесследно потонешь же в грёзах.

Искра затерялась, её уже нет.
Другие же люди, не могут понять почему на небе темно.
Ведь им невдомёк, что однажды пришёл идиот и своей же рукой разрушил звезду.

Разрушил ведь ту, что сияла так ярко.
Что долгое время заблудшим душам,
Одной лишь улыбкой путь озаряла.

А таких идиотов же много.
Однажды и эти были звездой: смеялись, светили и звали домой любого чужого, себе как родного.

Но история вновь повторилась, и на них нашёлся тот бес, что с пылью сравнил святой огонёк...

И, если разобрать весну на атомы,

Взорвутся почки, напитавшись соками.

Деревья замахают дружно лапами,

В них новой жизни будут листья - строками.

В глазах бегущих - только восклицания!!!

А тонкий аромат цветущей фрезии

Саму меня наполнит отрицанием.

Покажется, что стебли только срезали.

И, если разложить весну на атомы,

То стайками корабликов бумажных,

Сосульками, что с крыш вчера закапали,

Бегущим солнцем сверху, поэтажным

Она размножится, расширится,

Взорвётся,

Она на наши головы прольётся.

Обрушится, сбивая с ног и мыслей

В день равноденствия, в день обретения смысла

И зазвучит в валторне, укулеле

Сто тысяч звуков,

Слышных еле-еле...

Ноты рассыпаются зернами граната

Спелыми, звучными, сочными.

Перекатываются из наушника в наушник.

Эта дробь пробуждает, Накрывает цунами,

Катализатором служит.

А сердце ...

В сонном вагоне метро -

К неулыбчивым людям и взглядам простывшим.

Мне становится жарко

В шершавом,

Уставшем пальто.

И хочется оказаться в Париже.

В городе, где любил Равик

И не любил Ремарк.

В городе, который не звал меня раньше.

И я, укутавшись, в зимний, продрогший шарф

Мыслями гуляю у Эйфелевой башни.

И музыка зернами граната, цветущей вишней

Просто танцует в моей голове.

И я на Монмарте

Тоже танцую по лужам

В такт наступившей Весне.

Осторожно...

В этой луже

Отражается столетье

Перевертыши - деревья

Разрезают небосвод.

И дрожит как одуванчик,

При едва заметном вздохе

Золотая плёнка солнца

Цвета диких, теплых сот.

Осторожно...

В этой луже

Распускаются фиалки

В тон глазам девчонки с чёлкой,

Промочившей башмачок.

В лужу я смотрюсь как в тайну,

Что в себе скрывает бездну

Предвесеннего тумана.

Он струится между строк.

Надвинулась вечерняя прохлада,

Повисли сумерки в округе за окном,

Пригнал в село пастух коровье стадо,

Мать молится усердно перед сном.

Её молитва – о здоровье сына,

Сгущается на улице туман,

Ворчит болото – жуткая трясина,

Отрыгивая изредка метан.

Угрюмым блеском светится гнилушка,

Заснул в овчарне полный сил баран.

В соседнем доме видит сны подружка,

Затих полночный шумный автобан.

У матери предчувствие плохое,

Хрипит водопроводный старый кран.

Тоска на сердце не даёт покоя.

Сын в армии в стране Афганистан.

Мать была рада первому ребёнку,

Ему сегодня девятнадцать лет.

Хранит комод сыновнюю пелёнку.

В глазах мольба, в душе покоя нет.

Мать бьёт поклоны, обливаясь страхом,

Мысль неотступна – подошла беда!

На ней ночная вымокла рубаха,

Не тронута вечерняя еда.

Как догадалась, что пришло несчастье?

Бессонная растягивалась ночь,

Иконный лик смотрел в глаза бесстрастно,

Сопела рядом безмятежно дочь…

А этим вечером, окутанный туманом,

Спустившимся с седых афганских гор,

Сын бил по наседающим душманам.

Расстреливал противника в упор.

Стальная вьюга – одержима страстью!

Разрыв! Осколок в сердце! Меркнет свет.

Махнув косой, смерть оскалялась пастью.

Навечно сыну девятнадцать лет...

Незамеченные мгновенья,

Непридуманные слова,

Неоконченные творенья,

Неизведанные острова.

Упускаем из жизни важное

И размениваем на пятаки

Что-то очень большое и главное.

Оглянись, улыбнись, прости...

Первый снег, как заплатки

На асфальте сыром.

Первый снег без остатка

Пропадет мглистым днем.

Еще рано остаться и лежать во дворе

Белой шапкой пушистой -

Быть тому в январе...

Русских зим зачинанье -

Робкий снег в ноябре.

Скользко...

Дворник бросает соль с песком во дворе.

Я сделала фото:

Вид из окна.

Перекресток , как крест,

Лес, большие дома.

Светящихся фар и окон огни.

На небе летящая пара

Напомнила мне сюр Дали...

Я сделала фото, смотри!

За окном темный вечер,

Веер ярких огней.

Разноцветные окна

И столбы фонарей

Освещают дорожки и дворы и дома.

Рано стало смеркаться,

Наступает зима.

Я так ценю пожатие руки,

Когда не ждешь,

Когда казалось - весь мир застыл.

Я черной точкой сжалась

На уголочке старенькой софы.

Куда-то делись звуки.

Дни, как вата

Пугают мягкостью и серостью тоски.

И я давно забыла виноватых,

Послав им всем прощальное "прости"...

Мир плачет от потерь и безучастья.

Январским солнцем душу не согреть.

Простое человеческое счастье -

"Ты где?" - услышать,

"Приходи, скорей!"

Молодая трава у забора

Вылезала на свет из земли.

Грязный снег на боку косогора

Хоронился от солнца в тени.

Покосилась избенка на круче.

Ветхость лезет в глаза, не стыдясь.

Куры глупые роются в куче,

Как весной повелось отродясь.

Мне услужливо память тасует

Карт истрепанных русский быт.

Отчего же так серце тоскует?

Отчего же оно болит?

Находились по морозу по делам?

Снег хрустящий под ногами тут и там...

Поднимает от ветрюги воротник

Всяк прохожий, чтобы ветер не проник.

А собачки в разноцветных комбезе

Морды опускают в снег, как в то безе.

На баллонах круглых катит детвора.

С горки слышится победное "Ура!".

Дотащив свои покупочки домой,

Как приятно кофе выпить , боже мой!

Обжигающая жидкость хороша,

Чтоб согрелись ваше тело и душа!

Я - скрипки старой тонкая печаль,

И, солнца, уходящего к закату, косая тень.

Я - темная вуаль под шляпками таинственного века.

Я - шорох листьев,

Перекаты волн,

Горластых чаек крик,

Порывы ветра.

И гром грохочущий,

И боли стон...

Огромное вместилище всего

В зеркальном отраженьи человека...